Слова не воробей: фраза про ребёнка стоила тренеру 30 тысяч рублей

3 июля 2025 года в Екатеринбурге завершился судебный процесс, в ходе которого тренера по художественной гимнастике обязали выплатить компенсацию за оскорбление ребёнка, сообщает издание E1. ru.

Конфликт разгорелся после поездки в Дубай

Весной 2024 года юные гимнастки из частной школы "Катюша" отправились на соревнования в Дубай. Именно там между родителями и старшим тренером произошёл первый серьёзный конфликт. Несколько семей после инцидента приняли решение забрать детей из секции.

Позднее, в мессенджере среди тренеров разгорелась горячая дискуссия. Во время обсуждения одна из педагогов — мастер спорта с профильным образованием — позволила себе оскорбительные слова в адрес одной из девочек.

"Большая голова — это 200% гидроцефальный синдром", — заявила она в голосовом сообщении.

Это аудио дошло до родителей, и реакция не заставила себя ждать. Мать гимнастки подала в суд, потребовав извинений и компенсации за моральный вред и расходы на адвоката.

Внутреннее расследование не помогло

Вместо извинений в школе начали выяснять, каким образом сообщение стало достоянием родителей. Как установил суд, голосовое переслала другая тренер — она вступилась за ребёнка и сочла слова коллеги недопустимыми.

Спустя год разбирательств суд признал: фраза действительно носила унизительный характер, не соответствовала действительности и противоречила нормам педагогической этики. Лингвистическая экспертиза подтвердила, что высказывание могло нанести серьёзную психологическую травму. Кроме того, медицинские справки родителей полностью опровергли "диагноз".

"Мы хотели справедливости, а не мести"

Мама девочки объяснила, что они не стремились уволить тренера или разрушить её карьеру.

"Тренер до сих пор не извинилась. Мы не требовали её увольнения. Нам важно было доказать, что нельзя безнаказанно унижать детей", — сказала она журналистам.

Суд частично удовлетворил иск: вместо заявленных 200 тысяч рублей тренеру придётся выплатить 30 тысяч. Для семьи девочки гораздо важнее оказалось публичное признание того, что поведение педагога было недопустимым.