Криминал с улыбкой: оперы в ненецкой тундре

Если в маленьком Ненецком автономном округе происходит по два десятка убийств в год, это много или мало? Если считать по количеству жителей, то убивают, получается, ежегодно по одному из каждых двух тысяч! Причем потрясает большинство подобных преступлений своей вопиющей бессмысленностью, пишут НОВОСТИ НАО.

Обычное дело – сидят “труженики тундры”, квасят (или керосинят, кому как больше нравится). Наутро просыпаются – лежит труп. Причем никто не помнит не только причины убийства, но, естественно, и того, кто же именно это сделал. Однако ж отвечать кто-то должен! Старики в деревне чешут в затылке:

- Ты, Васька, вот молодой, пойди, посиди.

Идет, пишет явку и повинной и сидит… По крайней мере, рассказывают, так часто и происходит. Впрочем, вторгается в жизнь оперов и научно-технический прогресс, и даже глобализация. В прошлое уходит знаменитое орудие дознания – валенок с песком, заменяясь, как везде, пластиковой бутылкой с водой, которая следов на теле оставляет не намного больше (шутка). А среди встречающихся на пути “майоров Томиных” попадаются и вовсе необычные личности.

Один из милиционеров рассказывал мне, как он приехал в служебную командировку на остров Колгуев. Выпили, конечно, с вечера, не без того. Утром просыпается, выглядывает в окно. Идет по деревне… негритенок. Опер сперва решил, что поймал “белочку”. Ничего подобного! Оказалось, представителей коренной национальности нередко посылали учиться на те же факультеты, где получали образование гости из-за рубежа, из Африки, например. А милиционер увидел ребенка, родившегося в результате не просто межнационального, но и межрасового романа.

Впрочем, для данного милиционера это было не самое сильное удивление в жизни, связанное с внешним видом “коренных малочисленных”. Гораздо больший шок он испытал, когда пытался проверить паспорта в одном из стойбищ.

В те поры, на излете советского времени, милиции был дан приказ усилить проверки паспортного режима (видимо, чтобы идеологические диверсанты не прорвались через Северный Полюс). И тут стало известно, что группа оленеводов со стадом подходят к Амдерме. Сели опера на вертолет, полетели навстречу… А надо сказать, что ненцы-кочевники ко всяким паспортизациям и переписям относятся довольно прохладно (у них, видите ли, есть поверье, что если начнешь считать оленей или людей – то кого-нибудь обязательно недосчитаешься, поэтому делать пересчет нельзя).

- Открываю документы – что за ерунда! – рассказывал мне потом участник рейда. – Паспорта наличествуют, но у всех мужчин, у нескольких десятков от подростка шестнадцатилетнего до старика, в них вклеена одна и та же фотография. Я понимаю, что на русский взгляд ненцы похожи друг на друга, но не до такой же степени! Тем более, на всех фото родинка одна и та же. Как это может быть?

Посмотрели, кем выданы паспорта (выяснилось, Тазовским РОВД на Ямале), начали проверку. Фотограф, которого в свое время специально посылали в стойбище, раскололся:

- Прилетел я на вертолете, сижу в стойбище, а они неделю подряд все пьяные! Снимать невозможно. Чувствую, тут и на месяц можно застрять. Нашел того, кто потрезвее, сфотографировал в качестве эталона и смайстрячили мы им всем паспорта. Ничего, до вас никто не жаловался…

Зато народ на Севере выносливый. Был когда-то такой эпизод. Заснул один алкаш в Нарьян-Маре зимой прямо на киносеансе, и когда кинотеатр закрывался, просыпаться не захотел. Вызвали машину из вытрезвителя. Погрузили его в “воронок”, поехали… Но проехали недолго: разыгралась сильнейшая метель. Полночи откапывали машину из сугробов. Наконец, добрались до пункта назначения, да и снег перестал, мороз ударил.

Запарились так, что напрочь забыли о запертом пассажире. Утром в ужасе вспомнили, прибегают к стоявшему во дворе “воронку”. Стоят сотрудники УВД, обсуждают, что теперь делать. Вдруг из-за запертой двери раздается несколько слабых ударов. Они открывают, вылезает оттуда алкаш, смотрит на них… дает десятку и идет прочь. Типа, спасибо, вытрезвили. Вот вам плата. Жизнь продолжается!