Дипломатические церемонии в древней Руси отличались особой тщательностью и насыщенностью символами. Каждый жест и предмет имел значение, понятное как принимающей стороне, так и иностранным гостям. Но был один обычай, который стабильно вызывал недоумение, а порой и возмущение послов: омовение рук государем сразу после того, как они в знак почтения целовали его руку.
В 1674 году шведский дипломат Эрик Пальмквист в своих "Наблюдениях о России" опубликовал гравюру аудиенции у царя Алексея Михайловича. На ней рядом с троном изображён рукомойник с чашей и полотенцем. Этот предмет упоминали и другие гости Руси: немец Адам Олеарий, итальянский легат Антонио Поссевино, австрийский барон Сигизмунд фон Герберштейн. Все они фиксировали один и тот же ритуал: после поцелуя руки монарх омывал ладони. Для европейцев такой жест выглядел как оскорбление — неужели русский царь настолько брезгует ими?
Очевидное объяснение — забота о гигиене во времена эпидемий. Но почему тогда мытьё происходило именно сразу после дипломатической церемонии? Этим вопросом задались многие исследователи.
Свою версию предлагает Глеб Носовский в книге "Царский Рим в междуречье Оки и Волги". Он считает, что русские правители разделяли понятие "чистых" и "нечистых" христиан. "Правильными" считались крещёные в воде, а окропление, распространённое в Европе, воспринималось как неполноценное таинство. Омовение рук, по мнению автора, символизировало сохранение "религиозной чистоты" и подчеркивало превосходство русских царей.
Совсем иную интерпретацию предлагает историк Леонид Юзефович в книге "Как в посольских обычаях ведется". Он напоминает, что Антонио Поссевино сам признавал: никогда лично не видел процедуры. Царь омывал руки уже после ухода послов, а слухи о "зловредном обычае" могли быть способом оправдать собственную неудачу в переговорах.
Олеарий, посетивший Московию в 1630-х, также описывал "рукомойник" скорее со слов других, чем по собственным наблюдениям. Более того, на его рисунках изображён сосуд, похожий на восточный кумган для напитков, а не традиционный рукомой.
Таким образом, часть свидетельств могла быть плодом дипломатических пересудов. Одни послы ссылались на унизительный ритуал, чтобы объяснить провал миссии, другие — чтобы подчеркнуть "своенравность" московского двора, третьи — ради сенсации и интереса к далёкой стране.
|
Версия |
Плюсы |
Минусы |
|
Гигиеническая |
Объясняет сам факт омовения рук |
Не объясняет демонстративность жеста |
|
Религиозная (Носовский) |
Укладывается в традиции понятий "чистоты" |
Основана на спорной теории "новой хронологии" |
|
Дипломатическая (Юзефович) |
Подтверждается отсутствием прямых наблюдений |
Требует признания, что послы могли искажать факты |
|
Автор |
Время |
Что упоминал |
|
Эрик Пальмквист |
1674 |
Гравюра с рукомойником у трона |
|
Антонио Поссевино |
XVI в. |
Со слов, не видел лично |
|
Адам Олеарий |
1634 |
Рисунок с сосудом, возможно кумган |
|
Герберштейн |
XVI в. |
Слухи о "злосчастном рукомойнике" |
Зачем царю был нужен рукомойник рядом с троном?
Он мог использоваться как для гигиены, так и для напитков, что подтверждают разные описания.
Почему европейские послы обижались?
В их культуре жест мог трактоваться как признак брезгливости и неприязни.
Может ли это быть дипломатической стратегией?
Да, демонстративное действие могло использоваться как элемент давления или подчеркивание статуса.
С XV-XVII веков Московия активно расширяла контакты с Европой. Посольские церемонии стали важнейшей частью дипломатии, а любая деталь могла интерпретироваться как сигнал — дружбы или вражды. Именно поэтому слухи о "рукомойнике" так быстро распространились и прочно закрепились в европейских хрониках.
А что если "рукомойник" действительно был всего лишь сосудом с мёдом или вином? Тогда многовековые рассуждения о "оскорбительном жесте" окажутся примером того, как дипломатические слухи могут превратиться в исторический миф.