Когда человека провожали в последний путь, ему клали письмо в руку. Но это было не просто послание, а текст с особыми словами — о прощении и вечной жизни. Обычай, распространившийся ещё в XI веке, дошёл до наших дней в виде таинственного обряда с "разрешительной молитвой". И у него гораздо более глубокие корни, чем может показаться.
На Руси было принято вкладывать в ладонь усопшему свиток — так называемую подорожную, как бы сопровождающий документ в загробный мир. Смысл? Донести до Бога или святого — просьбу о прощении и ходатайстве.
Этот обряд, по данным "Новгородских грамот на бересте", был сформирован под влиянием личности Феодосия Печерского, православного подвижника и основателя Киево-Печерской лавры. Поводом стала просьба его друга и благотворителя монастыря, воина Симона Варяга.
"Дай мне слово, что твоя душа будет благословлять меня как в жизни, так и после смерти", — попросил Симон.
Феодосий ответил запиской, начинавшейся словами: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа". Этот листок стал первым известным примером разрешительной молитвы — письменного знака духовного заступничества.
Молитва читалась в финале отпевания, затем сворачивалась и вкладывалась в правую руку покойного. Это была не просто традиция — а жест, означавший прощение. Владимир Даль в своём "Толковом словаре" назвал её не иначе как "подорожной" — по аналогии с документами, дающими право на передвижение.
Традиция получила широкое распространение после того, как сам Симон Варяг завещал похоронить себя с таким письмом. Однако со временем текст изменялся: современные варианты сформировались уже после церковных реформ патриарха Никона в XVII веке. Единственным древним образцом остаётся рассказ Киево-Печерского патерика, где молитва составлена на основе стиха из Луки 23:42 — молитвы благоразумного разбойника.
Но были времена, когда адресатом "пропуска" в загробный мир становился не Бог, а… святой Николай. В XII-XVII веках умершим писали письма к Николе, надеясь на его милость и чудотворную силу.
"Русские вкладывают в руки умершего письмо к святому Николаю, где описываются жизнь и поступки покойного", — сообщали иностранцы, посетившие Русь.
Это объяснялось верой в то, что Николай способен воскрешать мёртвых и заступаться за души грешников. Песнопения Октоиха прямо называли его "оживляющим умерщвленную душу".
До сих пор разрешительную молитву называют "пропуском в Царствие Небесное". Но православные богословы напоминают: речь идёт не о мистическом билете на тот свет, а о зримом знаке примирения души с Церковью и молитвенном прощении грехов.
Авторы сборника "Молитвы и каноны, чтомые по усопшим" подчёркивают: молитва не даёт гарантии спасения, а выражает надежду близких на Божью милость. Это — акт любви, памяти и веры.