Почему наша Вселенная выглядит именно так, как мы её наблюдаем? Новое исследование Даремского университета предлагает ответ, связывая плотность тёмной энергии с процессом звездообразования и гипотезой мультивселенной. Об этом сообщает UfoSpace.net.
Учёные из Института вычислительной космологии Даремского университета под руководством Даниэле Сорини разработали модель, показывающую, что плотность тёмной энергии напрямую влияет на формирование звёзд. Тёмная энергия, составляющая около 70 % всего содержания Вселенной, отвечает за ускоренное её расширение. Чем выше её плотность, тем сильнее она препятствует гравитационному сжатию вещества, необходимому для рождения галактик и звёзд.
"Если плотность тёмной энергии была бы значительно выше, галактики просто не успели бы сформироваться", — напоминал ранее нобелевский лауреат Стивен Вайнберг.
Исследование показало, что оптимальные условия для звездообразования достигаются при плотности примерно в десять раз ниже, чем в нашей Вселенной. В таком сценарии звёздами становилось бы около 27 % всей материи, тогда как у нас — лишь около 23 %. Получается, что наша Вселенная далека от максимально благоприятных условий для жизни, но всё же допускает её существование.
Подобно тому, как учёные предупреждают о новой "норме" климата, исследование тёмной энергии показывает: даже устоявшиеся представления о природе оказываются лишь временными — Вселенная и сама Земля куда динамичнее, чем кажется.
В основе исследования лежит антропный принцип, сформулированный физиком Брэндоном Картером в 1970-х годах. Он утверждает, что мы можем наблюдать Вселенную только в той форме, которая допускает существование наблюдателей. Иными словами, параметры мира "подобраны" таким образом, чтобы жизнь могла появиться и изучать их.
Эту идею развил Стивен Вайнберг, предсказавший верхний предел плотности тёмной энергии. Его расчёты подтвердились спустя десятилетия: если бы тёмная энергия была хотя бы в несколько раз выше, расширение космоса не позволило бы звёздам и планетам сформироваться.
Исследование Сорини добавило к этой идее количественную основу. Учёные показали, что эффективность звездообразования зависит от тонкого баланса между гравитацией и ускоренным расширением. Слишком много тёмной энергии — и звёзды не рождаются; слишком мало — и Вселенная схлопывается под действием гравитации.
Если наша Вселенная не оптимальна, возникает вопрос: почему именно такие параметры? Ответ исследователи видят в гипотезе мультивселенной — бесконечного ансамбля миров с разными фундаментальными константами. В этом контексте наша Вселенная — лишь одна из множества, где параметры случайно сложились благоприятно для возникновения жизни.
"Поскольку звёзды — необходимое условие для появления жизни, мы задаёмся вопросом, легче ли разумной жизни возникнуть в нашей Вселенной или в гипотетической с другой плотностью тёмной энергии", — отметил Даниэле Сорини.
Модель показала, что около 99,5 % вселенных имеют более высокую плотность тёмной энергии и, соответственно, крайне низкую вероятность появления жизни. Вселенные с более низкой плотностью встречаются гораздо реже, но именно в них возможны наблюдатели. Таким образом, наша Вселенная оказывается своего рода "золотой серединой" — не идеальной, но статистически типичной среди множества других.
Идея множественных миров тесно связана с теорией инфляции — короткого периода экспоненциального расширения ранней Вселенной. Российский физик Андрей Линде в 1980-х предложил концепцию "вечной инфляции", согласно которой разные области космоса продолжают порождать новые вселенные с различными свойствами.
Этот сценарий объясняет, почему некоторые из них оказываются пригодными для жизни. Работы Линде, Алексея Старобинского и Вячеслава Муханова заложили основу современной космологической модели, где разнообразие физических законов становится естественным следствием квантовых флуктуаций.
Тема тёмной энергии остаётся одной из центральных в современной космологии. В начале 2026 года проект Dark Energy Survey завершил шестилетний цикл наблюдений, подтвердив существование ускоренного расширения, но не прояснив природу самой тёмной энергии. В ближайшие годы на смену придут миссии Euclid и Roman Space Telescope, которые смогут уточнить параметры космического расширения и помочь проверить гипотезу Даремской группы.
Любопытно, что аналогичный принцип "неоптимальности" встречается и в других исследованиях — например, когда галактики неожиданно прекращают звездообразование, становясь "мёртвыми", несмотря на обилие ресурсов. И в масштабах космоса, и в биологии, и в геологии природа будто избегает идеального равновесия.
Наша Вселенная — не идеальное место для жизни, но именно такая конфигурация делает существование наблюдателей возможным. Исследование Сорини и его коллег показывает: хрупкое равновесие между хаосом и порядком — не ошибка природы, а результат вероятностного отбора в необъятном множестве возможных миров.